Лавриненков

100 лет Владимиру Дмитриевичу Лавриненкову

Владимир Дмитриевич Лавриненков - советский ас, лётчик-истребитель, дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник авиации

Владимир Дмитриевич Лавриненков родился 17 мая 1919 года в деревне Птахино Смоленского уезда, Смоленской губернии в семье крестьянина. Окончил Чугуевское военно-авиационное училище в 1941 году, работал инструктором в Черниговской авиационной школе.

Участник Великой Отечественной войны с июня 1941 года. Боевой счёт открыл 5 августа 1942 года в небе над Сталинградом. Всего в годы войны совершил 488 боевых вылетов, в 134 воздушных боях сбил лично 35 и в группе 11 самолётов противника.

Лавриненков
На Сталинградском фронте
При этом необыкновенная отвага и мужество прославленного аса проявились не только внебе, но и в обстановке, которая испытала этого человека самым жестоким способом. Об этом и написал в своей книге «Небо войны» Александр Иванович Покрышкин. Фрагменты этого повествования мы приводим ниже:

«В воздухе, над линией фронта, я раньше не раз слышал фамилию ведущего группы Лавриненкова. Он служил в другом полку и часто сменял нас на прикрытии наших войск. Имя лётчика, часто звучавшее в эфире, запоминается крепко, потом оно как бы само по себе живёт в памяти, требуя новых и новых подробностей о нём. Позже к нам в полк дошла и почти легендарная история этого лётчика. На конференции я познакомился с Владимиром Лавриненковым. Здесь легенда ожила для меня в его правдивом рассказе.

Мы обедали, ужинали все за общим столом, деловые беседы сменялись воспоминаниями. Там я увидел этого скромного, молчаливого, державшегося как-то в стороне капитана, имя которого в эти дни было самым популярным среди лётчиков. Эту славу он добыл не только своими воздушными боями, которых он провёл десятки, но и героическим поступком.

Лавриненков тоже пострадал от немецкой «рамы» — воздушного разведчика и корректировщика «фокке-вульф-189». Он атаковал её над рекой Миус, там же, где пострадал Берёзкин, когда во время атаки столкнулся с ней. «Рама» свалилась на землю, а за ней на парашюте и Лавриненков. При раскрытии парашюта оторвало пистолет. На немецкой территории его схватили солдаты, что называется, «за ноги». При нём не было ни орденов, ни документов — только в кармашке гимнастерки последнее письмо из дому.
Лавриненков
Командующий 8-й ОА ПВО
— Лавриненкоф? Это фамилия нам известно, — обрадовался производивший допрос немецкий офицер. Капитан, конечно, отрицал, что это его фамилия. Но у немецких разведчиков нашёлся альбом фотографий лётчиков, среди которых легко можно было узнать характерное, бровастое лицо Лавриненкова. Отпираться дальше было невозможно. На лётчика навалились с расспросами о дислокации, о боевых машинах наших полков. Говорить об этом или не говорить — полностью зависело от Лавриненкова, его идейной стойкости, убеждений. Он молчал. Его били. Он молчал.

В простой хате донецкого села, где происходил этот допрос, применялись методы гестаповского застенка. Но они не сломили стойкости лётчика-коммуниста. Немцам не оставалось ничего другого, как отправить Лавриненкова в глубокий тыл. Авось там развяжут ему язык ужасы концлагерей и изощрённые пытки. Но на всякий случай, чтобы расположить лётчика к себе своим обхождением, Лавриненкова и ещё одного нашего лётчика-штурмовика направили в тыл не этапным порядком, не в товарняке, а в купе пассажирского вагона, за компанию с немецкими офицерами, ехавшими домой в отпуск.

И Лавриненков решил твердо: бежать, обязательно бежать, удача или гибель — всё равно. Нужен был только момент. А его можно было выбрать лишь ночью.

Вот и наступила уже последняя ночь. Поезд подходил к Одессе. Конвоиры, поставив на колени и открыв свои набитые бутылками и консервами чемоданы, увлеклись едой. Автоматы отложены в сторону. Лавриненков и штурмовик сделали вид, что крепко спят. Штурмовик всё время держался за гимнастёрку Лавриненкова, чтобы по первому его движению броситься вместе с ним. Дыхание сдавливалось, прерывалось непреодолимым волнением.

Пировавшие за столиком о чём-то заспорили. Вот они оба наклонились к чемодану, что-то пересчитывая и укладывая.

Настала долгожданная минута. Лавриненков стукнул по чемодану. Всё, что было в нём, полетело на конвоиров. Крик в купе. Советские лётчики выбросились из вагона на полном ходу поезда. Удар о землю, кувыркание. Выстрелы, вспышки огня, свист пуль. Поезд отправился дальше.

В деревне лётчики обменяли всё, что было на них и при них, на простую одежду и побрели на восток. Не скоро они, заросшие бородами, в лохмотьях, попали в один из местных партизанских отрядов и стали его бойцами. Через некоторое время их перевезли на самолёте через линию фронта, и они возвратились в часть.
Лавриненков
На Байковском кладбище
Здесь должна была начаться проверка заподозренных в таком «лёгком» бегстве из плена. И она бы, эта проверка, возможно, затянулась надолго, если бы наша армия не освободила Донбасс, в частности и то село, где немецкие разведчики допрашивали Лавриненкова. Старики, ютившиеся в каморке этой хаты, всё слышали, что происходило за стеной. Они с восхищением вспоминали молодого бровастого лётчика, который «мовчав як камень». К этим свидетельствам присовокупились и данные партизанского отряда, который вышел навстречу нашим частям, и имя Лавриненкова, его подвиг в поединке с немецкими офицерами стали известными всей стране».

После войны Владимир Дмитриевич командовал авиационной дивизией. В 1948 году окончил Военную академию имени Фрунзе, а в 1954 — Военную академию Генерального штаба. Служил в Войсках ПВО. С 1977 начальник штаба — заместитель начальника Гражданской обороны УССР, с 1984 — военный консультант Киевского военного училища ПВО.

Умер 14 января 1988 года в Киеве. Похоронен на Байковом кладбище (участок № 7).